Свежие комментарии

  • Natali Климова
    Странно то, что жена об этом не знала, т.е. её не поставили в известность. Это наводит на разные мысли, как то подлен...«А рожать ты поед...
  • Виктор Белогорцев
    а силой увезли? или сама согласна была? если жен чемодан который можно увезти куда угодно не спрашивая её мнения то о...Свекра и свекровь...
  • Grandad
    У меня свояк женат был на сестре моей жены. Это был его третий брак. Прожили больше 20 лет. Умер от онкологии. Жена п...Все своё имуществ...

ВИСЛОУХИЙ ГЕН


ВИСЛОУХИЙ ГЕН
Под окнами моей новой квартиры постоянно прогуливается парочка. Он — высокий и полноватый, она — маленькая, слегка вертлявая. Люди как люди, но есть одна странность. Мужчина всегда несёт, прижимая к груди, игрушечную розовую колясочку, в таких девочки катают куколок.
К чему этот странный, экстравагантный аксессуар? Одинокие, бездетные люди? Потом смотрю — нет. Мальчишка-подросток появился, принял у папы колясочку и важно понёс. Мама с дочкой подошли, и малышка медленно покатила коляску по дорожке.
Меня распирало от любопытства — что у них там? Ничего умнее я не придумала, как, проходя мимо семейства, уронить сумку с продуктами. Смачно чавкнул десяток яиц, громко лопнул пакет кефира. Я ахнула, женщина охнула, а мужчина кинулся помогать, спасать остатки провианта. Я улучила момент и заглянула в коляску. На белой подушечке под кружевным покрывальцем лежал серый кот. Он приоткрыл жёлтый глаз и хрипло сказал: «Мя…»
— Какой хорошенький котик! Как зовут?
— Котик, так и зовут, — улыбнулась женщина…

…Когда после поминок разошлись родственники и знакомые, Лёха прибрался, помыл посуду, присел на табуретку, оглядел пустую и молчаливую квартиру. Подумал, подумал — и решил повеситься. Видно, ничего хорошего с ним уже не случится.
Вспомнил, как мамка его в садик водила, как в школу бегал, с приятелями во дворе мяч и шайбу гонял, на девчоночьи коленки заглядывался. В строительном техникуме учился, окончил, в армию призвали. Куда служить пошлют, даже не сомневался, тогда всех срочников в одном направлении отправляли.
Пацаны в учебке подобрались нормальные. Братья-близнецы из Кемерова с малолетства вольной борьбой занимались, но в армию сами попросились. Сказали: всяко лучше, чем в какой-нибудь бригаде «торпедами» быть и на разборках пулю словить. А так — отслужат, вернутся, снова начнут тренироваться и к олимпийскому золоту готовиться.
Женька из Питера полнейший ботан был, но как начнёт чесать про Кавказскую войну, заслушаешься. Про ту, которая ещё в 1817-м началась и пятьдесят лет продолжалась. А про эту, сегодняшнюю, Женька собирался книгу написать.
Костян из Краснодара приволок с собой в армию баян, гитару и бубен. По вечерам устраивал концерты.
В составе большой колонны на Шатой вместе с молодым пополнением ехали десантный взвод и прикомандированные офицеры МВД. Парни ржали: под охраной на войну едем.
Как всё началось, Лёха даже не понял. Что-то засвистело, ухнуло, бухнуло, заполыхало. А Лёху в самое темечко долбануло, словно злобная ворона острым клювом тюкнула. Он голову руками прикрыл, глаза закрыл, а когда открыл, уже в госпитале оказался, и мама рядом сидит. Плачет и говорит, говорит что-то… Только Лёха не слышит и ответить не может, но руки, ноги на месте и вроде двигаются.
Потом домой поехали, слух и речь постепенно вернулись. Но от этого только хуже стало! Узнал, что их колонну в ущелье расстреляли и сожгли, в живых остались единицы. Ему просто повезло, отделался контузией средней тяжести.
Мамочка его с ложечки, как маленького, кормила, умывала, на улицу за ручку гулять выводила. А Лёхе день и ночь выть хотелось… Почему он живой, а остальные — нет? Ведь он даже не знает, ради чего живёт, ни мечты у него нет, ни каких-то особых желаний. И маму жалко, здорового бугая на себе тянет! Измучилась, за год седая сделалась…

…Мама умерла тихо, во сне. Врачи сказали — обширный инфаркт. И вот сидит Лёха в пустой квартире и повторяет вслух, как дурак: «Мамочка, что же ты хотя бы не поболела? Я бы за тобой ухаживал, а теперь никого и ничего у меня нет».
Быстро нашлись табуретка, мыло и бельевая верёвка. Последнюю сигаретку Лёха решил на улице выкурить, на свежем воздухе поприятнее будет. Присел на лавочку у подъезда, глянул на полную луну, глубоко затянулся и вдруг услышал писк, да такой истошный, что аж поперхнулся и закашлялся. Уж на что Лёхе плохо, но существу, которое так голосит, наверняка ещё хуже.

Лёха отбросил окурок и полез в кусты. На улице темно, ни черта не видно, а вопли то затихают, то с новой силой начинаются, но уже в другом месте. Наконец заметил шевеление в куче опавшей листвы, сунул руку, зацепил что-то живое и вытащил.
Серый комочек бился, трясся и вырывался, спасая свою крохотную жизнь. «Крыса, что ли?» — испугался Лёха. Но пригляделся и облегчённо вздохнул: котёнок…
Что с ним делать, Лёха не знал, сунул живность за пазуху и пошёл домой. При свете хорошенько разглядел: крохотный, неказистый, жалкий… Лёха колбаски на пол покрошил, котёнок головёнкой испуганно вертит, лапы в разные стороны расползаются, носом тыкается, а есть не может. «Маленький совсем, молочка ему надо», — догадался Лёха. Протёр чайное блюдечко, достал из холодильника молоко, осторожненько макнул зверька в жидкость. Котёнок опять заверещал, но быстро-быстро заработал язычком.
— Понимаю, плохо без мамки, — вслух сказал ему Лёха.
А потом они легли спать. Котёнок забрался на подушку, свернулся клубочком и заснул. Потом расслабился и скатился Лёхе на шею, под самый подбородок. Лёхе было неудобно, щекотно, но убирать котёнка не стал, пусть спит сирота. Уже засыпая, подумал: «Я же вроде повеситься собирался… Ладно, если что, завтра успею…»
Проснулся котёнок рано утром и отчаянно заголосил. Не добившись от Лёхи внимания, пописал на подушку и одеяло. Пришлось срочно затеять постирушку. Потом в магазин за молоком, сметаной и творожком.
К вечеру Лёха даже устал, а кот — нет. Наелся и потребовал, чтоб с ним играли, а потом гладили и ласкали. Лёха сначала думал пристроить кота к кому-нибудь из соседей, но принял волевое решение: «Себе оставлю. Хоть не один буду».
Жрал кот за двоих, играл и бесился за троих, «дела» свои яростно зарывал в песок всеми четырьмя лапами. Лёха в течение дня почти не выпускал веник из рук. Об одном только беспокоился: уши у котёнка странные, как пельмешки завёрнутые и к голове прижатые. «Отморозил? Почему не встают?» — заволновался Лёха и понёс котика к ветеринару.
— А вы думали, у него, как у щенка немецкой овчарки, уши с возрастом встанут? — усмехнулась чернобровая красавица. — У вас метис, шотландская вислоухая кошка. Порода такая.
Лёха от удивления даже рот открыл. Метис, шотландский! А он котика, словно дворового Ваську, кормит всем подряд — супом, кашей, макаронами с колбасой.
— Какой возраст? Как зовут?
— Двадцать два года, Алексей.
— Я о котёнке спрашиваю, — снисходительно фыркнула врачиха.
Лёха смутился, имя любимцу так и не придумал.
— Я его Котиком зову.
— Так, кот Котик, приблизительно три месяца, — красавица принялась что-то писать. А потом выдала Лёхе два листа с подробным описанием как кормить, ухаживать, глистогонить и вакцинировать.
Лёха посмотрел на цены и задумчиво почесал репу. Какие-то деньги после мамкиных похорон остались. Если по врачам пройтись, может быть, пенсию по инвалидности дадут, а может, и не дадут… Короче, решил он на работу устроиться. Пошёл на стройку разнорабочим. Котик по вечерам встречал его радостным мяуканьем, скакал вокруг, как собачонка, и ни на шаг не отходил.

Как-то раз вернулся Лёха после работы, а в квартире тихо. Испугался, кинулся бегать по комнатам. Нет Котика! Заметил — кухонное окно приоткрыто, на одной створке сетка, а на другой нет. Наверное, когда курил, неплотно закрыл, вот ветром её и распахнуло. Значит, Котик в окно выпал! Лёха ползал и шарил в траве под своими окнами, материл себя последними словами, но Котика нигде не было. Сел на лавку, от отчаяния хотелось орать и рыдать.
— Эй, ты котёнка ищешь? — послышался тоненький голосок.
Лёха поднял отяжелевшую голову, перед ним стояло нечто. Ростом метр с кепкой, волосы начёсаны дыбом, короткая юбчонка, колготки то ли в сеточку, то ли в дырочку. А востренькая мордочка разрисована всеми цветами радуги, настоящая кикимора.
— Он на дорогу выполз, морда вся в крови. Я его туда отнесла.
— Куда? — заорал Лёха. Вскочил с лавки и крепко схватил страшилку за плечо.
— Ой, больно! — взвизгнула девчонка. — Туда! Где животных лечат! На порог положила!
— Где это? Адрес какой? Ты бухая, что ли? — почти простонал в отчаянии Лёха.
— Не, я под кислотой, — девчонка обиженно потирала плечо. — Но если пройтись, может, вспомню…
Котик отыскался в ветеринарной клинике, которая работала 24 часа.
— Ваш? Симпатичный! — молоденькая девушка ветеринар взмахнула ресницами, а они у неё длиной были чуть ли не с ладонь, и глаза синие-синие, Лёха аж загляделся, но потом прокашлялся и гордо сказал:
— Он у меня породистый.
— Вижу, вислоухий ген присутствует, — вздохнула Белоснежка. — Это не очень хорошо, опорно-двигательный аппарат слабый. Не волнуйтесь, переломов нет. Но надо обследовать.
Лёха задрожал, врачей он с детства боялся, а ветеринаров теперь ещё больше. Белоснежка долго объясняла: раз мордочка разбита, то вероятна черепно-мозговая травма. Надо целую неделю приходить в клинику и ставить капельницы. Лёха был близок к обмороку, просипел:
— Как же так, я ведь работаю…
— Ну, можно и дома уколы делать.
— Я колоть не умею.
— Я умею, — вдруг выпалила Кикиморка. — Куда хочешь иглой попаду!
— Хорошо, что подруга у вас опытная, — слегка поморщилась Белоснежка.
Лёха шагал домой, прижимая к груди завёрнутого в пелёнку Котика, а Кикиморка неотступно следовала за ним.
— Ты не подумай, я не колюсь, — тараторила она. — На медсестру учусь, вернее, училась. Я из Твери, а здесь у бабки одной угол снимаю. Просто помочь хочу!
Лёха резко остановился, девчонка стукнулась лбом о его локоть.
— Меня Алёнка зовут.
Лёха чуть не расхохотался, более неподходящего имени и придумать трудно.
Всю ночь они просидели возле Котика, дремали по очереди. Ранним утром Лёха сбегал в аптеку, купил необходимое, а уходя на работу, строго сказал:
— В квартире одна остаёшься. Брать тут нечего. Но если с Котиком что-нибудь случится… убью.
Вечером он открыл дверь ключом, прислушался. В квартире было подозрительно тихо. С замирающим сердцем заглянул в комнату. На диване в обнимку дрыхли Алёнка и Котик, словно всю жизнь тут лежали. А на кухне в кастрюльке что-то соблазнительно благоухало.
Лёха никого будить не стал, поужинал в одиночку и лёг в соседней комнате.
Алёнка, как ни странно, оказалась девчонкой ответственной и хозяйственной. Вот как-то так у них и сложилось, жить начали. А когда стало понятно, что Алёнка в положении, поженились. Беременность проходила тяжело — видно, сказывались грехи молодости. Как-то, вернувшись с работы, Лёха застал жену в слезах.
— Мне плохо сделалось, легла, застонала, а Котик на телевизоре сидел. Увидел и ко мне прямо на диван прыгнул! Но промахнулся, упал. Ушиб задние лапки, и они отнялись!
«Проклятый вислоухий ген, ведь говорила же докторша, болеть кот будет, хромать, а возможно, даже без движения лежать», — горько размышлял Лёха. На коленях у него примостился Котик, неподвижные задние лапки безвольно свисали.
— Как же ты за ребёнком смотреть будешь, если даже за котом не можешь? — мрачно сказал он.
Алёнка зарыдала, а Котик вдруг развернулся и со всей силы куснул Лёху за палец.
— Ладно, не реви. Нельзя тебе, — как-то сразу успокоился Лёха.
Мальчика назвали Романом.
И на работе всё хорошо складывалось. Прораб Лёху заметил, сказал: «Ты парень толковый, грамотный. Чертежи читаешь, будешь моим заместителем». Работы было много, но зато появились деньги.
Лёха вернулся домой поздно, у подъезда толпился народ, стояли пожарные машины и кареты «скорой помощи». Леха поднял голову и обалдел: из окна их четвёртого этажа валил чёрный дым. Кинулся туда без оглядки, но пожарные повисли на нём с двух сторон. Подтащили к скамейке, где сидела Алёнка в ночной рубашке. Кто-то сердобольный накинул ей куртку на плечи.
— Я Ромочку спать уложила и сама задремала. Вдруг слышу — Котик мяукает. Громко! Думала, в туалет хочет. Встала, чувствую — гарью пахнет. Дверь входную открыла, а подъезд в дыму! Я детей схватила и на улицу выскочила!
Алёнка прижимала к груди байковое одеяльце, откинула уголок, там сладко посапывали Ромочка и прижавшийся к нему Котик. Лёха обнял всех троих так сильно, что Алёнка вскрикнула, сын захныкал, а Котик возмущённо замяукал.
История оказалась простая: сосед из квартиры напротив задремал с сигареткой у телевизора. Самого пьянчужку спасли, но подъезд сильно закоптился. Лёха лично делал ремонт, потом быстренько продал свои квадратные метры, оформил ипотеку, и вскоре они переехали в просторные хоромы.
Лёха любовался тем, как по пушистому ковру ползал маленький Рома, а следом за ним, опираясь на передние лапки, тащился Котик. Маленький человечек целует кота в нос, а тот в ответ облизывает мальчику лоб и уши.
«Котик — мой ангел-хранитель, — размышлял про себя Лёха. — От опасной глупости по юности отвёл, познакомил с женой, спас семью». Лёха бережно брал любимца на руки, Котик преданно смотрел ему в глаза, а он тихо-тихо, чтоб никто не слышал, шептал в висевшее ушко: «Спасибо, дружище!»
Алёнка опять собралась рожать. Как и полагается, схватки начались ночью. Лёха повёз жену в роддом, Ромочку оставили дома одного. Парень взрослый, серьёзный и самостоятельный, как-никак 8 лет.
Лёха сидел в больничном коридоре и нервничал. Врачи забегали и засуетились, Алёнку уложили на каталку и увезли. Час прошёл, а никто ничего не говорит, мимо бегут и глаза прячут.
— Вы отец? — очкастый доктор в упор уставился на Лёху. — Послушайте меня внимательно, спокойно и постарайтесь понять. Произошел внутриутробный поворот плода. Теперь у нас ягодичное предлежание. Готовим операцию, кесарево сечение. Но женщина маленькая, хрупкая, таз узкий и всякое может случиться… У вас в приоритете жизнь матери или ребёнка?
Лёха не понял почти ничего. Только одно: кто-то должен умереть. Закрыл лицо руками и заплакал. Плевать, что смотрят все, как здоровый мужичина в голос рыдает. Лёха вдруг начал молиться: «Господи, возьми у меня всё самое дорогое и любимое! Только им жизнь сохрани».
Старенькая нянечка трясла Лёху за плечи, пихала под нос стакан воды и строго выговаривала:
— Что ж ты, милок, на всё отделение орёшь, людей пугаешь! И молишься не верно, слова какие страшные произносишь! Господь всё слышит!
Лёха тряс головой, действительно — какой бред он несёт. Что у него самое дорогое — жена да дети. Что ещё он отдать может? Ах да, Котик!
Томительное ожидание длилось до утра. А потом вышел очкастый доктор, вытер со лба пот и хлопнул Лёху по плечу:
— Поздравляю папаша, у вас дочка. И с женой всё в порядке!
Лёха набрал номер и радостно прокричал в трубку:
— Ромочка, сынок, у тебя сестрёнка родилась!
— Знаю, — серьёзно отозвался сын. — Мне Котик на ушко об этом промурлыкал. Только он заснул так крепко, что не двигается…

Я с удивлением смотрела на розовую коляску и серого желтоглазого кота.
— Так Котик умер? Это уже другой кот?
— Нет! — замахала руками Алёна. — С ним сердечный приступ случился. Вислоухий ген, он такой коварный!
— Ромка в «скорую» позвонил, сказал — я один дома, папа маму рожать повёз, а у меня кот умирает. Сразу приехали «03» и «02». Спасли Котика, — понурил голову Алексей. — А я предатель!
Алёна положила руку на плечо расстроенного мужа и улыбнулась.
— Перестань. Сам же говорил, Котик — ангел. Они не умирают, а живут вечно.
И словно в подтверждение сказанному Котик зевнул и громко мявкнул.

Ольга ТОРОЩИНА
Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх