— …То есть вы с мужем хотите квартиру отписать младшей дочери, Наташе? – переспросила сестру Ольга Антоновна. – Всю, целиком? А Марина как же?
{loadmoduleid 247}
— Оль, ну Марина стоит на ногах, – вздохнула сестра. – А Наташа… Сама вся больная с детства, ты же знаешь. Сейчас еще и ребенок с диабетом у нее на руках.
С мужем у них отношения не очень, там все на всех парусах летит к разводу. Конечно, Наташе жилье нужнее. А с Мариной мы всё обсудили. Она не против, никаких обид! Сама нам так и сказала: «Мама, это ваша квартира и ваше право, решайте сами, кому и что»…Подписывайтесь на Телеграм-канал с реальными историями из жизни от читателей!
Ольга Антоновна сидела, крутила ложечку в кружке с чаем и думала: «Да-да, конечно. Скажешь тоже — никаких обид».
…У Ольги Антоновны две племянницы, дочери ее сестры, обе уже взрослые, семейные.
Старшая, Марина, с самого начала была более самостоятельная и успешная. Сейчас у нее муж, ребенок, квартира-двушка, купленная в ипотеку, хорошая работа, машина. Марина с мужем и по характеру похожи: какие-то энергичные, пробивные, деятельные. Особенно по сравнению с младшей сестрой, Наташей.
Наташа с детства была не совсем здорова, куча болячек, аллергия на все подряд, сильные проблемы со зрением, миопия. В школу еле-еле ходила, пропуская уроки неделями, физкультурой никогда в жизни не занималась, всегда и от всего имела медотвод. Родители над ней тряслись, в сто одежек кутали, за руку водили. Тем не менее Наташа в свое время тоже вышла замуж, и с большим трудом родила ребенка.
Девочка вся нездоровая, с диабетом, в сад не ходит, Наташа сидит с ней дома, не работает.{loadmoduleid 241}
Живут в квартире, которая принадлежит Наташиным свекрам, с мужем отношения не очень. Возможно, и разведутся, хотя это не точно.
И вот теперь Ольга Антоновна узнала, что свою двухкомнатную квартиру сестра с мужем переписывают на Наташу.
— А Марина? — осторожно спросила Ольга Антоновна, хотя знала, какой будет ответ. – Наверно, обидится, когда узнает, что все наследство мимо нее?
Сестра тут же вспыхнула:
— Ну а что Марина? У неё всё есть! Она умница, понимающая. Мы с ней поговорили. Она сказала: «Мам, вы правы. Наташе нужнее». Ни о каких обидах и речи не идет!
И в голосе сестры звучала такая непоколебимая уверенность, что спорить казалось бессмысленным.
Ольга Антоновна усмехнулась про себя: когда-то ведь у них с сестрой была очень похожая ситуация. Она сама была на месте Марины. Родители продали свой дом, и почти все деньги сестре отдали: у той тогда двое маленьких детей, муж на работе месяцами зарплату не получал. Ольге тогда так же сказали: «Ты же сама видишь, сестре нужнее». У Ольги Антоновны с мужем детей нет, жили вдвоем, оба работали в больнице врачами. И да, спорить с родителями она не стала. Не посмела. Сестре действительно было нужнее. Ольга забрала к себе родителей, обоих доходила. Ну она медик, кому и заниматься больными стариками, как не ей. Отец умер через полгода от инсульта, а с мамой пришлось ох как непросто. И все тяготы достались Ольге.
{loadmoduleid 242}
Обидно ли было? Да, конечно. Прошли годы, а это чувство до сих пор сидело внутри, как заноза.
— Так что Марина молодец, все понимает и не обижается, — еще раз повторила сестра.
Ольга Антоновна кивнула. Что она могла сказать?
Сказать прямо: «Да любая дочь обидится, даже если промолчит»?
Сказать: «Ты просто себя успокаиваешь, а Марина, может, потом всю жизнь с осадком проживёт»?
Но разве сестра услышит? У неё же всё расписано по полочкам: одна дочка — сильная, другая — слабая. Сильная и сама прекрасно справится, слабую надо подстраховать. И всё.
Дома, лёжа ночью без сна, Ольга Антоновна крутила в голове этот разговор. Сильно уж ее задела вся эта ситуация, всколыхнула собственную многолетнюю боль. Уж давно и деньги израсходованы за родительский дом, и самих родителей на свете нет, а Ольгу Антоновну все никак не отпустит. И не в деньгах даже дело. Дело в отношении родителей.
А может, она зря злится? Может, действительно, есть люди, которые спокойно принимают такие решения? Которым не жалко, если родители отдадут всё другому ребёнку?
{loadmoduleid 243}
Но опыт подсказывал ей другое.
Даже если Марина сейчас молчит и кивает, даже если повторяет: «Мне не обидно» — внутри всё равно останется осадок. И этот осадок потом аукнется.
Она знала, каково это — молчать и соглашаться.
Знала, как больно потом просыпаться с мыслью: «А почему я должна была быть сильной, а другому достаточно поныть и поприбедняться, и ему достанется всё?»
А сестра Ольги Антоновны и правда верит: можно вот так договориться, разделить детей на «сильного» и «слабого», и никому от этого не будет больно. Или не верит, и все прекрасно понимает? Просто удобно, что Марина молчит, не скандалит и не лезет нахрапом?
Как считаете, можно ли правда не обижаться, если родителей выбрали не тебя?
Или это только родители придумывают себе удобную сказку — чтобы спать спокойно?
{loadmoduleid 244}
{loadmoduleid 245}
Свежие комментарии